Марат Басыров
ИЗ ПУНКТА А В ПУНКТ Б
повесть


I. ОЛЕГ


Андрей проснулся от внезапно наступившей тишины, в которую ворвался далёкий протяжный гудок, отгоняя остатки сна. Несколько секунд он лежал неподвижно, хлопая ресницами, приспосабливаясь к полутьме, затем перевернулся и лёг на живот. Снизу доносилось мерное сопение. Андрей протянул руку к окну и попытался приподнять каркас дерматиновой шторы. С лёгким шумом она поехала наверх, впуская жёлтый электрический свет в темноту плацкарты. Пара сапог на полу с вытянутыми по стойке смирно голенищами, золо­тистые лычки на погонах шинели, складки одеяла и голая ступня, вы­лезшая из-под него. На столе — три стакана и колода потрёпанных карт. Вытянув шею, Андрей приблизил лицо к грязному стеклу. Коснулся его носом.

«Тепляевка», — прочитал он вывеску на глухом торце приземистого здания, освещённую золотушным, болезненным отсветом фонаря. Гус­то шёл снег. Мимо вагона, оставляя на поверхности заснеженного перрона цепочку следов, просеменила маленькая ухоженная собачка. «От­куда здесь такая», — усмехнулся про себя Андрей, успевая заметить её загнутый кверху пушистый хвост. Тепляевка, повторил он шёпотом. Интересно, сколько сейчас градусов? Двадцать? Тридцать? Чем дальше поезд углублялся на восток, тем становилось холоднее.

Потом он услышал, как в тамбуре тяжело хлопнула дверь, как зацо­кали, приближаясь по проходу, каблучки проводницы Лены. Андрей познакомился с ней вчерашним вечером, до этого всё не решаясь спро­сить у неё имя. «Суховата спереди, — сразу же оценил её Серёга, когда она в первый раз принесла им чай, — но натянуть можно». Ещё бы. Проводница прошла мимо.

Пейзаж за окном тронулся и медленно поплыл. Следующий за вок­залом дом тут же погрузился в темь, и больше Андрей уже почти ничего не видел. Поглядев на светящиеся стрелки наручных «командирских» часов, он опустил занавеску и, поудобнее подбив подушку, закрыл гла­за. Остался лишь торопливо нарастающий стук колёс. Третий день уже катим, — зевнул Олег, открывая козырную карту и прижимая её оставшейся от сдачи колодой.

— Ну и что? — Серёга большой пятерней сгрёб со стола свои карты и начал раскладывать их веером. — Тебе не всё равно?

— Чем дальше, тем лучше, — заметил Андрей, зевая. — У меня семёрка.

— Покажи.

— На.

— Ходи, что с тобой поделать.

— Что, опять в подкидного?

— На фиг. Надоело. В скользящего.

Антон выбросил на стол первую карту. Хотелось курить. Два часа назад поезд проехал большой город, и вагон был полон. В их купе на верхней полке, не сняв брюк и свитера, спал мужчина. Через проход за боковым столиком молодая мама кормила розовощёкого бутуза. «Скажи ам», — про­сила она его, но вместо этого малыш мотал белобрысой головкой, размазы­вая по подбородку розовую жижицу йогурта пухлыми ладошками. За ок­ном тянулась белая равнина с тёмной полоской леса на горизонте.

— Блин, опять проиграл, — недовольно пробурчал Олег, кидая карты на стол. — Всё. Больше не буду.

— Играть или проигрывать? — ухмыльнулся Серёга.

— Отвянь, — Олег натянул сапоги, обратился к Андрею: — Курить пойдёшь?

— Пойдём.

Они пошли по ходу движения поезда, цепляясь за металлические поручни, мимоходом разглядывая лица. В последней плацкарте перед туалетом — четыре девицы.

Олег стряхнул пепел на пупырчатый пол тамбура.

— Не нравится он мне.

— Кто? Серёга?

— Ну.

— Брось ты, — Андрей поморщился. — В учебке-то вроде ничего дер­жался.

— В учебке, — презрительно выдавил Олег. — Думаешь, там, куда нас везут, будет так же, как в учебке?

— А ты что думаешь?

— Ничего я не думаю.

— Вот и я ничего.

Андрей раздавил окурок о заиндевевшее стекло.

— Погоди, — остановил его Олег.

— Гожу, — засунув руки в карманы, он выжидательно смотрел на Олега.

— Ладно. Потом как-нибудь расскажу. Пошли.

Когда они вернулись на место, рядом с Сергеем сидел старший лей­тенант летных войск.

— Расслабьтесь, я всего лишь сопровождающий, — улыбнулся он широкой гагаринской улыбкой, когда они сели в поезд.

— А нас тоже туда? — кивнул тогда Олег на его синие погоны.

— Не могу знать, орлы, — ответил старлей. — Приказано доставить в полном количестве и сдать на месте назначения.

«Сдать, — припомнил Олег, глядя, как старлей расставляет на столе консервные банки с кашей и тушёнкой — очередной дневной сухпай. — А о суточных бабках третий день ни слова. Крыса голубоглазая».

— А это лично — от меня, — старлей взглядом указал на стоящий возле ног полиэтиленовый пакет. — Только не светитесь.

— Спасибо, товарищ старший лейтенант. — Серёга откусил от края буханки. — Жрать хочется.

— Ты бы хоть отрезал, — процедил Олег.

— У тебя не спросил.

Захныкал уже позавтракавший малыш.

— А теперь баиньки, — молодая женщина взяла его на руки. — Теперь бай-бай.

— Вот что, мужики, — старлей обвел своих подопечных серьёзным взглядом. — Осталось недолго. Завтра днём будем на месте. Я вам не приказываю, а прошу — давайте без глупостей. Без дураков.

— О чем это вы, товарищ старший лейтенант? — улыбнулся Андрей.

— Вы знаете о чём. Приедете в часть — делайте что хотите. Хоть пере­убивайте друг друга...

Серёга хмыкнул:

— Скажете тоже.

— Давайте уж потерпите. Всё-таки с гражданскими едете.

Поезд начал сбавлять ход. За окном показались дворы с бревенчатыми домами. Из труб в серое небо поднимались зыбкие бороздки дыма.

— Товарищ старший лейтенант, — оживился Олег, — раз уж мы зна­ем, когда приедем, так, может, вы тогда и название станции скажете.

Офицер усмехнулся:

— Не терпится узнать?

— Да не так уж чтобы очень. Всё равно завтра узнаем.

— Полтора года там служить, — поддержал Андрей. — Ни много ни мало. Ничего ведь не изменится, если будем знать.

— А вдруг в окна посигаете, что тогда? — улыбнулся старлей

— Тогда вам — губа, а нам — трибунал, — прекратив жевать, встрял Серёга. — Неровный расклад. И потом, раньше надо было сигать. А тут...

Поезд остановился. «Замки», — гласила надпись на заборе.

— Хорошо, — старлей хлопнул ладонью по колену. На его тщательно выбритых щеках снова появились ямочки. — Усолье-Сибирское. Есть такой городок на карте.

Он замолчал, весело глядя на их настороженные лица.

— Чёрт, — первым заговорил Андрей. — Никогда ничего подобного не слышал. Иркутск слышал. Читу знаю. Байкал там какой-нибудь. Сибирское... как вы там сказали? Тмутаракань какая-то.

Старший лейтенант тут же оборвал вырвавшийся смешок.

— Скажешь тоже, Тмутаракань, — он обернулся на женщину, укачи­вающую ребёнка, понизил голос. — Оттуда всего-то пара часов до Ир­кутска. А вот мне потом ещё больше суток пилить. Около двух.

Казалось, он сейчас снова рассмеётся. Его вдохновляли огромные просторы страны. Небо над ней цвета его погон и глаз.

— Вот так вот, — подвёл он итог своим словам. — Ещё вопросы будут?

— Будут, — с верхней полки свесились ноги в помятых брюках и дырявых носках.

Опираясь на разведённые локти и шумно дыша, спус­кался грузный мужик неопределенного возраста. Всклокоченные воло­сы, под глазами мешки, прокисший перегар. Тяжело сев на полку рядом с Олегом и наклонившись, он с трудом стал натягивать на ноги выужен­ные из угла полусапожки. Все молча смотрели на его манипуляции.

— Будут, — повторил мужик, поднимая молнии и выпрямляясь. По­тянувшись, он снял с крючка видавшую виды дублёнку, заправил один рукав, затем другой. Напяливая на голову облезлую шапку, хрипло про­должил: — Я вот что хочу спросить тебя, лейтенант. Почему я, — ткнул пальцем в свою грудь, — живу здесь (палец в окно),— а служил, бляха- муха, в Печоре? В Коми. Слыхал такое? За тыщи кэмэ отсюдова. Не знаешь?

Старлей некоторое время расстерянно смотрел на мужика, затем ос­торожно произнёс:

— Ответ несложный и вполне понятный.

— В том-то и дело, что непонятный, — мужик стянул с третьей полки сумку, перекинул её через плечо и, уже ни на кого не обращая внима­ния, протиснулся в проход.

— Да-а-а... — протянул старший лейтенант, давая возможность всем присутствующим понять, насколько он разочарован общественной не­сознательностью местного населения. Оглядел лица. Ребёнок уже спал. Поезд медленно набирал ход.

— Так, молодой человек, — проводнице очень шла униформа, и она знала это. — Молодой человек, — она обращалась к старлею.

— Не так уж я и молод, чтобы вы меня так называли, — улыбнулся тот своей знаменитой улыбкой.

— Сейчас пойдёт ревизия, — ничуть не смущаясь, продолжала про­водница, — займите, пожалуйста, место в своём вагоне.

Продолжая улыбаться, старлей легко пожал плечами.

— Да пожалуйста. Тем более, что я уже закончил

Она удовлетворенно кивнула и пошла дальше.

Старший лейтенант встал.

— Ну ладно, мужики, — кивнул он напоследок и посмотрел вту сто­рону, куда ушла девушка в униформе. — Буду заходить. Не часто, но буду.

— Товарищ старший лейтенант, — остановил его Олег.

— Слушаю, — обернулся тот.

— Как там насчёт суточных?

— Каких суточных?

— Наших.

— А зачем они вам? — в глазах офицера зажёгся интерес.

— То есть как зачем? Деньги всегда нужны.

Старлей усмехнулся и покачал головой.

— Только не здесь, господа. Не в поезде, — сказал он. — Прибудем на место — отдам всё до копейки. Не сомневайтесь. А пока ещё раз повторю: приедете в часть — делайте, что хотите. Здесь же — будьте добры. Всё.

— Сука, — пробурчал Олег в спину удаляющемуся офицеру, затем обернулся костальным:

— Ну что?

— Что-что, — Серёга достал из кармана складной нож. — Жрать бу­дем — вот что.

Лезвие с размаху пробило поверхность консервной банки.


читать дальше