Идiотъ. Петербургский журнал #3

Василий Шомов




ОТ ВЕКА И ДО ВЕКА




(Полдень. Сижу прикрыв глаза)




В моих ушах и посвисты и пересвисты




Чириканье и щебет, птичий ручеек.




Он льется меж ветвей.




Щелчки и флейты птичьих клювов




Мелодии неведомые мне,




И клекот крошечной гортани:




тьюинь-тьюинь-тьюинь,




кри-кри, кри-кри, кри-кри




и транкль-транкль.




В моих ушах и веток схлест и перехлесты сучьев,




Чуть нервный треск растущего листа




И почек напряженное молчанье,




в готовности пожертвовать собой,




И соков гул, что бродят по стволам




От корня к кроне дерева.




В моих ушах и нити трав, стремящихся сквозь толщу




И шорох крыльев и земли волненье,




Цветение камней под ветром




И звон стручков — по лету прошлому.




И в этот миг, мне кажется,




Не нужно больше ничего.




От века и до века.




Март 2016 Тоскана









LACRIMAE




Погрустим, Джон Доуленд.




Вспомним все, что было.




Встанем рядом




И двинемся кругами




В этом пустом зале,




В плащи запахнувшись.




Вперед, назад




B снова вперед и назад.




Погрустим, Джон Доуленд.




Под флейты с виолами




Под тамбурины




Каждый о своем.




Погрустим, Джон Доуленд




Пусть звучат «Семь слез».




Не могу смеяться,




Смешного почти совсем не осталось.




Так играй же павану.




Играй ее медленно, Джон Доуленд




Играй ее плавно.




Играй серьезно.




Я не слишком хороший танцор,




Я из другого времени,




Но ведь и это не танец.




Это больше напоминает жизнь.




Тот же скользящий шаг и поклон.




И вновь нерешительный шаг и поклон.




Погрустим, Джон Доуленд,




И если вдруг покатятся по мои щекам




Твои хрустальные слезы,




Не замечай их.




Они высохнут.




Когда-нибудь высохнут




Погрустим, Джон Доуленд.




Февраль 2017 Москва









ЦВЕТ КРЫЛЬЕВ




Другое есть имя у ангелов — стражи.




И крылья у стражей. Крылья разных цветов.




Вместо слов. Вместо слов и звуков вместо.




У ангела грусти — крылья цвета упавшей листвы, золотые и хрусткие,




У ангела страсти — они цвета вин из Риохи красных,




У ангела боли — цвета горячего пепла с кровавым подбоем,




У ангела нашей надежды — белые, как паруса и его одежда,




У ангела детства — нетканных июньских ковров разнотравья отсвет,




У ангела времени — стеклянно-прозрачны они.




У ангелов близких — телесные краски рассвета,




У ангелов дальних со звезд — цвета музыки сфер, что не слышна почти,




У ангелов моря — крылья цвета свободного ветра и бабьего плача,




У ангела дома — пигменты и земли, и охра, и умбра с сиеной,




У тихого ангела — крылья простые, карандашные, грифель ТМ.




У ангела света — крыла многоцветны из радуг планетных.




Другое есть имя у ангелов — стражи.




И крылья у стражей. Крылья разных цветов.




Вместо слов. Вместо слов и звуков даже.




А глаза одинаковы — синь небесного кобальта. Чистая синь.




Февраль 2016









ТАК Я ПЕРЕДАМ ТЕБЕ ВСЮ СВОЮ ЛЮБОВЬ




(Внучке, которую жду)




Я возьму в руки черный диск




Я включу тебе музыку, девочка,




Он начнет кружиться, чуть потрескивая




И ты услышишь про почтальона, который проходит мимо




Про то, что любовь не продается,




А во вчера уже не вернуться никогда.




Ты узнаешь про подводную желтую лодку,




И улицу Пенни-Лейн, над которой голубое небо.




Про то, что помощь нужна всем




И что жизнь — удивительная штука.




А еще про земляничные поляны, вселенную,




Подводные сады и чудака на холме.




Про грусть и радость, одиночество и дружбу




И, конечно, про то, что приходит время покидать дом,




И шагать за солнцем по долгой ветренной дороге.




А если когда-нибудь ты мне скажешь:




“Я люблю эти песни, но не все понимаю”.




Я объясню тебе, то, что сам понял сердцем, девочка.




То, что понял. Думаю, что понял




Сентябрь 2016









БЕЛКА ПОГИБЛА, А СТРЕЛКА ЖИВА




Они летели сквозь вакуум и ждали,




Чтобы просто их покормили,




Чтобы покидали им мяч,




Чтоб почесали за ухом.




Высоких целей не знают собаки.




Их знают добрые Марья Петровна




И Аркадий Борисыч в халатах.





Простые дворняжки, их взяли с улицы.




Такие очень живучи. Почти, как люди.




Поэтому собаки летели в космосе




И сегодня летят и хотят только,





Чтоб их позвали по имени,





Чтобы им посвистели и потрепали загривок,




Чтобы ошейник и — скорее гулять.




Ведь иных целей не знают собаки,




Кроме очень простой —





Смягчать человечье сердце.




Но у людей мысли другие.




Март 2016














CAN’T IMAGINE /НЕ МОГУ ПРЕДСТАВИТЬ




Жить в Ливерпуле и быть одиноким,




Бренчать на гитаре и сочинять песенки,




Носить круглые очки и длинные волосы,




Выпендриваться, уподобляя себя Христу,




Быть без ума от японки и рисовать,




Фантазировать и без конца валять дурака,




Уехать в Америку и протестовать против войны,




Быть романтиком и всегда петь о любви,




Дожить до 40 и не заметить рядом человека с пистолетом,




Не прочитать в его глазах, что он пришел за тобой.




Другого конца у этой истории не могло быть.




Его просто не возможно представить.




Октябрь 2016









НЕБЕСНЫЕ ЯБЛОКИ




Г. П.




Июльские звезды яркие, но неспелые.




Их ветер солнечный качает и греет,




Но они крепко сидят на тонких синих ветках,




Чтоб набраться сока и света вселенского




И в августе ссыпаться с неба




Нам на головы.




Я подниму плоды небесные из травы




И положу на большую плетеную тарелку.




Ты выберешь те, что с мятым бочком




И решишь сделать их них шарлотку




«Константин Эдуардович Циолковский».




Август 2016









КУНАШИР




Чайки летят в тумане




Без звука летят. Без звука.




Рядом летят их тени.




Их контур острее ветра.




Чайки летят над сушей




Над той, что пятно в океане,




Из камня, из магмы и пепла.




Из размытых лиц человечьих,




Из слов безнадежной надежды




Из рыбьих костей и моллюсков




Из маяка, по­забытого богом




Из черного цвета песка и прибоя




Из корабельных ржавых обломков




Из травы, что скосило море.




Из бутылок вина сухого,




Стоящих на магазинной полке.




Его здесь не пьют.




Август 2016. Курильская гряда














БЫСТРЫЙ СОН




Я вижу тех, кого еще люблю.




Кого боюсь и избегаю.




Кого утратил и оплакал,




Кого успел забыть и даже стер следы




Я обнимаю тех, чьего ни имени




ни взгляда не припомню.




Ласкаю тех, чей образ не встречался мне.




И диким становлюсь, осатанелым




Неузнанный брожу я средь фигур,




чей мне знаком и дорог голос




и прячусь от людей в местах,




где был и не был прежде.




Веду беседу с другом мертвым я




и спорю с тем, кого не знаю вовсе




И горечью наполнена гортань




Но не умолкнуть мне




Отчаянье. Я плачу и зову




Я задыхаюсь на бегу, раскинув руки.




Но нет ответа. Крик не слышен мой




И жесты рук не значат ничего




Лишь стук шагов и шелест. Синий свет.




И нити. Я словно бусина на них нанизан




Скольжу мучительно переживая




Часы безвременья ночного




Не разжимая губ, я говорю без слов.




Глаза мои закрыты, но подвижны.




На хрип срывается порой дыханье,




в артерии на шее скачет кровь




Но быстрый сон уйдет в другую фазу скоро




И дельта-ритм свои затупит пики




Он бессознательную мне оставит черноту




И тета-волны унося, подхватят тело




17.11.16









ПРО ДЕВОЧКУ




И.




Она мечтала мчаться по небу,




Стюардессой — в лодочках и с красивой укладкой.




В голубой потрясающе элегантной форме




И с косынкой на шее шелковой.




Безупречная, как принцесса или фея




В авиалайнере и на полосе взлетной.




И глядят зачарованно девочки и их папы




Как идет она, неземная, мимо Илов, Ту и прочих Яков




Как стоит у крыла белого, птицы гигантской,




Улыбаясь такой улыбкой,




что счастье разливается по телам пассажиров




И ветер над аэропортом немедля стихает.




Она мечтала мчаться по небу,




Чтобы сделать остановку в Дели или в Париже,




А потом вернуться домой с красивой укладкой




В аромате духов французских.




Чтобы идти с маленькой сумочкой




и легко шутить с экипажем, каблучками стуча.




Чтобы скоро надо было снова в небо,




Где всегда за облаками солнце.




Март 2016














ТЫСЯЧЕЛЕТНИЙ СОН




Десять веков этим бревнам и камню,




Опорам, порогам, стенам,




Оконным проемам и тайному ходу.




Ступеням и церкви, что смотрит в окно.




Ты услышишь вой ветра на улице.




Лишь только погаснет ночник.




Ты станешь частью этого дома.




Хохот и плач, голоса в средостении,




Звуки шагов осторожных,




Скрип половиц заглушенных ковром.




Шорох одежды, дыханье, движенье,




Стоны дверей и шепот под крышей,




Треск старых стен, бормотанье в трубе,




Вздохи в углу и зов из-под пола,




Стук ставен осмысленный, дрожь черепицы.




Ты закроешь глаза, чтоб скорее уснуть




Но проснешься во тьме




В поту от тревоги, крови биенья и кома в груди.




И снова уснешь в этом доме,




Которому десять веков.




Чтобы снова в испуге проснуться.




Март 2016. Тоскана









СУРИ




Забери меня вождь в племя хотя бы на время,




Чтоб намазал я белой краской свежебритое темя,




Чтоб прорезал насечки палочкой острой, колючей




На груди, вкруг лица и в надрез сыпанул пепел жгучий.




Я хотел бы побыть как и ты черным сури — сухим эфиопом.




Тем, что жизнью живет и не знает, что есть телескопы,




Чтоб саванну топтать, кожей слыша, как хрустнула ветка,




Чтоб в коровью яремную вену бить наконечником метко.




Чтобы мир сократился до небес, горизонта, соломенных хижин,




До звезды, что висит здесь веками, а под нею сидят недвижно.




До простых и природных смыслов, реакций на то что видишь:




Если хорошо тебе – смеешься, если больно тебе — ненавидишь.




Я смотрю на твое расписное худющее племя, вождь —




Дикую жизнь, не вражду, мир и смех, когда начинается дождь




Радость плясок, жуткие губы красавиц и ночи покоя,




А может быть и любовь. Или для этого у вас слово другое…




Ты сказал как-то вслух, обернув чресла свои темно-красным:




“Нет ничего на земле такого, чтобы сделало меня несчастным”.




Я хочу повторить за тобою вслух эту несложную фразу.




Но не в силах я. Мне не смочь, даже выблевав всю цивилизацию разом.




2016









СЕГОДНЯ НА УЛИЦЕ




Ветер, чтобы флаги трепать




Рыцарей гордых.




Но рыцарей нет.




Квадратны столы




И флагштоки пусты,




А ветер остался.




Ветер, чтобы развевать флаги.




Он не знает, что рыцарей нет




2016









НЕБЕСНЫЕ ОГНИ




Тайны небесных огней




Не разгадать человеку.




Тайны огней, что бывают внутри




Раскрыть много сложнее.




И снаружи и в небе твоем




Они движутся, оставляя трассы




И, падая яркой кометой,




Освещают небо на миг.




Подними глаза, загадай желанье




И черный купол небесный услышит,




Исполнит тайные мысли,




Взамен не прося ничего.




Обрати взор внутрь себя




Во тьму глубины полумрака




Разгляди то, что высветит вспышка.




И припомни, что стерли ветра.




Лица людей, что встречал на пути,




Жесты друзей и любимых




Блеск глаз и распахнутых окон




И объятья, прощанья, дороги




Руки, что качали тебя,




Что держали, когда грань была близко,




Не давая сорваться вниз




И стирая кровь, бинтовали.




И себя, когда предал ты,
Испугался, заплакал, исчез.




Это трудно, но огни не обманешь




А еще вспомни, слова и молитву,




Обещания, клятвы и лесть,




Откровенья, проклятья и крики,




Признания, боль и любовь.




Говорят, что вспышки случаются чаще если ты стар —




На обоих твоих небесах чаще падают звезды.




Но это просто вспышки огней




И их по-прежнему не понять.




Март 2016












FAQ




1. Да. Как Чанг и Энг, Урим и Туммим, Каин и Авель, Ромул и Рем, Кастор и Поллукс, Белка и Стрелка, Чук и Гек, Бим и Бом.




2. Пью красное вино и не пишу ничего.




3. И в ритме и его отсутствии свои смыслы.